Офиты представляют собой группу ранних гностических сект, называемых так первыми христианскими ересиологами. О том, какой смысл вкладывался в это наименование, и насколько правомерно это название будет рассмотрено ниже. Пока же, следует заметить только, что в разряд т. н. «офитских» гностических сект попадают не только «офиты», описываемые свт. Иринеем Лионским и сщмч. Ипполитом Римским, но также близкие к ним наассены, ператы, сифиане, а, кроме того, Иустин Гностик. Общими для всех этих гностиков являются акцентированная в том или ином аспекте фигура змея (и здесь мы не расходимся с древними ересиологами), а также их переходность от иудаистических представлений к диалектической спекуляции в духе греческой образованности. Это не означает, что можно считать всех этих гностиков евреями, - речь идет только об исходном пункте их построений, находящемся более или менее в иудаизме.

Как справедливо отмечал М. Э. Поснов, «откуда произошли офиты, под какими ближайшими влияниями сложилось их учение, где именно и когда собственно появились, и все ли теперь известные под именем "офитских" секты назывались так с самого начала и почему - все эти и подобные вопросы далеко не находят единодушного решения» [14, 219]. За время, прошедшее с 1917 г., когда был написан труд М. Э. Поснова, наука, изучающая гностицизм, продвинулась далеко вперед, - прежде всего, благодаря открытию ранее неизвестных гностических (в т. ч. офитских) текстов. Однако говорить о том, что проблема офитства разрешена удовлетворительно, пока рано. А. Ф. Лосев отмечал, что «относительно офитов невозможно даже сказать, почему возникло такое наименование» [12, 157].

Свидетельства о том, какую роль играет в офитских учениях змей (греч. όφις), многообразны. Свт. Ириней Лионский сообщает, что змей - сын Демиурга (Ялдабаота) (Adv. Haer. I, 30, 5): «Это есть Ум, вьющийся в образе змея; отсюда дух, душа и все в мире; оттого произошли всякая забывчивость, злоба, ревность, зависть и смерть» [8, 76]. Таким образом, этот «змееобразный и извитый Ум» характеризуется двояко. (Следует отметить, что сам свт. Ириней еще не употребляет термина «офиты», а говорит об этой секте как о «других» (т. е. иных, отличных) гностиках.) Ориген, как и свт. Ириней (Contr. Cels. VI, 25, 30, 35.), свидетельствует о двойственном значении змея. С одной стороны, «он царствует в Тартаре как один из враждебных миру архонтов Рафаил» [13, 348], а с другой - «он дает свет и знание» [13, 352] (воспринятое впоследствии офитами) первым людям.

Свт. Ириней Лионский сообщает (Adv. Haer. I, 30, 1), что, по офитским представлениям, «в силе Глубины существует некоторый первый свет, блаженный, нетленный и безграничный; он есть Отец всех вещей и назван Первым Человеком» [8, 72]. Мысль этого Первого Человека называется Сыном (или «вторым человеком»). Ниже Сына стоит Святой Дух, а ниже всей «троицы» - отдельные стихии: вода, темнота, глубина и хаос. Над этими элементами носится Дух, называемый Первой Женой. Отец и Сын, восхищенные красотой Первой Жены, произвели от нее Христа. Но т. к. «Жена, которую они называют также матерью живущих, когда вступили в общение с нею Отец и Сын, не могла ни вынести, ни воспринять величия светов, то переполнилась и переливалась на левую сторону; и тогда Единственный Сын Их, Христос, как принадлежащий к правой стороне и стремящийся в высоту, внезапно вместе с матерью был взят в нетленный эон» [8, 73] (Adv. Haer. I, 30, 2). Вместе с первоначальной «троицей» Христос составляет истинную и святую Церковь, которая и мыслится как этот новый эон.

Сила, которая излилась из Первой Жены, образовала левый эон (Христос был правым) - муже-женскую Пруникос («похоть»), или Софию. И «она по простоте своей спустилась в воды, бывшие еще неподвижными, привела их в движение, смело спустившись до последних глубин, и получила от них тело» [8, 73] (Adv. Haer. I, 30, 2). Однако, будучи обременена материальным телом, София попыталась убежать от вод и вознестись к своей матери. Из своего тела она сделала видимое небо и осталась под ним, имея теперь тело водяное.

Далее говорится о сыне Софии, имевшем от нее некое «дыхание нетления». Этот сын произвел из себя следующего сына, а тот - еще одного и т.д., так что образовалась седмерица: Ялдабаот, Иао, Саваоф, Адонеус, Элоеус, Ореус, Астанфеус. Это - архонты тварного мира. Помимо этой седмерицы, Ялдабаот произвел также ангелов, архангелов, силы, власти и господства. Сыновья Ялдабаота начали с ним спор за господство. Тогда этот первый обратил свой взор на материю и направил на нее свою похоть, от чего родился змеевидный Ум. После этого Ялдабаот заявил себя верховным Богом. София, однако, указала ему на его заблуждение.

Ялдабаот со своими сыновьями решил произвести по своему образу и подобию человека. Эту мысль внушила им София с тем, чтобы лишить их «первоначальной силы» (т. е., по-видимому, «дыхания нетления»). Шестеро сыновей Ялдабаота создали человека, огромного по размерам, но не способного ходить; Ялдабаот вдохнул в него «дыхание жизни» и тем самым лишился силы сам. Человек же получил Ум и Помышление, которые необходимы для спасения. Когда Ялдабаот понял, что произошло, он задумал лишить человека силы и создал ему жену. Однако София посредством змея обольстила Еву и Адама и привела их к непослушанию своему создателю. Люди, а заодно и змей, были изгнаны за это из рая. Змей на земле подчинил себе часть ангелов и породил шесть демонов, противодействующих роду человеческому за то, что змей был низвергнут на землю.

Первоначально Адам и Ева имели легкие духовные тела, но в дольнем мире тела их стали «темными» и тяжелыми, «и душа их стала слабая и вялая, так как они получили от Создателя только мировое дыхание. Тогда сжалился над ними Пруникос и возвратил им благоухание орошения света, при посредстве которого они пришли в воспоминание о самих себе и узнали, что они наги и имеют материальное тело; также узнали, что они носят смерть; но возымели бодрость, уразумев, что они только на некоторое время облечены телом» [8, 82] (Adv. Haer. I, 30, 9).

Адам и Ева познали друг друга и родили Каина, которого Змей вскоре развратил, наполнил земной забывчивостью и довел до убийства Авеля. После этих двух сыновей у Адама и Евы родились Сиф и Норея, от которых произошло все человечество. Ялдабаот послал на людей потоп, но София спасла Ноя и его семью в ковчеге. Тогда Ялдабаот заключил Завет с Авраамом, сделал его потомков евреями и время от времени посылал к ним пророков. Пророки Ялдабаота: Моисей, Иисус Навин, Амос и Аввакум; пророки Иал: Самуил, Нафан, Иона и Михей; пророки Адонаи: Исайя, Иезекииль, Иеремия и Даниил; пророки Элои: Товия и Аггей; пророки Орея: Михей и Наум; пророки Астанфея: Ездра и Софония. Каждый из этих пророков прославляет пославшего его архонта. Впрочем, через этих пророков многое говорила людям и София. Наконец, София своими интригами заставила Ялдабаота произвести двух нужных ей людей - Иоанна Крестителя и Иисуса. На помощь она призвала свою мать, Первую Жену, которая просила Первого Человека послать ей на помощь Христа. Иисус был обыкновенным образом рожденный человек, только чище и праведнее других людей. Он стал сосудом, в который вселился Христос. Разгневанные архонты попытались Христа умертвить, и тогда он удалился в виде нетленного эона; Иисус же был распят. Впрочем, Христос послал силу, которая воскресила Иисуса в теле, но не материальном, а душевном и духовном. Поэтому ближайшие ученики Христа впали в заблуждение, считая, что воскрес он в плотском теле.

Сообщение сщмч. Ипполита Римского об офитах более кратко. Этот писатель говорит, что свое наименование офиты получили из-за того, что «поклонялись Змею, предпочитая его даже Христу» [7, 276]. Змей, согласно их учению, положил начало знанию о добре и зле. Даже Моисей выставил медного змея перед евреями для того, чтобы каждый, взирая на него, получал исцеление. От высшего первого эона, передает сщмч. Ипполит, произошли многие другие. Над всеми этими эонами имеет власть Ялдабаот. Он произошел от высшего эона, принадлежит к средней области небес и имеет семерых сыновей, от которых он скрыл высший эон и которых заставил признать себя высшим Богом. Силы и низшие ангелы создали человека, который был, слаб и ползал, как червь. Тогда высший эон вложил в человека искру, благодаря которой он стал разумным и мог принять высшую истину. В огорчении Ялдабаот произвел из себя Змея, который принес человечеству познание добра и зла.

По мнению исследователей, такое расхождение в описании офитства у свт. Иринея и сщмч. Ипполита может объясняться во-первых тем, что они описывали «две разных стадии в развитии офитского учения» [14, 224], во-вторых, тем, что сщмч. Ипполит Римский «писал с чужих слов и слишком кратко» [1, 177]. В ХХ в. возникла еще одна теория, согласно которой сщмч. Ипполит, «живший в Риме и изучавший гностические учения по книгам, был обманут корыстным книготорговцем, продавшим ему подделку» [5, 71].

Свт. Ириней Лионский считал офитство дуалистическим учением с выраженным восточным влиянием. Сщмч. Ипполит Римский полагал его пантеистическим монизмом, подвергшимся греческому философскому влиянию. Если отбросить предположение, что свт. Ириней и сщмч. Ипполит излагали две различные стадии в офитстве, прав, оказывается, скорее, сщмч. Ипполит, но не вполне. Офитство - учение теистическое. В нем «присутствует некоторый метафизический дуализм персидского типа, хотя и смягченный учением о двойственности всех персонажей космогонии» [21, 58]. Также, по мнению большинства исследователей, «вряд ли этот дуализм был сознательным. Всего вероятнее, что этот дуализм есть результат недостаточной разработанности учения о Демиурге» [5, 71]. Об этом свидетельствует и совершенная неразвитость дуалистической линии офитского учения. В связи с этим А. Ф. Лосев замечает, что «если отношения Бога и мира еще можно мыслить у гностиков дуалистическими, то уже из такой концепции, по которой материя абсолютно погибает в результате исторического процесса, можно сделать вывод в пользу окончательного монизма, но ни в коем случае не в пользу дуализма» [12, 162]. И, тем не менее, дуализм в офитском учении изначально присутствует, что «не дает повода говорить о пантеизме греческого типа. Истина, по-видимому, находится где-то посередине» [1, 179].

Весьма интересны сообщения об офитах у Оригена, правда, получены они из третьих рук: Ориген приводит сведения по Цельсу, который, полемизируя с христианством, по-видимому, не подозревал, что описывает офитские секты. Цельс пользовался офитской диаграммой, иллюстрирующей их космогоническое учение. Ориген проверил эту диаграмму, сравнив ее с первоисточником и подтвердил добросовестность описания Цельса (Contr. Cels. VI, 30). Описания диаграммы не стоит воспроизводить, поскольку, не имея оригинального офитского комментария, не возможно вывести из нее каких-либо значительных сведений.

Среди офитских сект ранние христианские ересиологи называют также наассенов (нахашенов). Сщмч. Ипполит Римский (Ref. V) отождествляет наассенов с офитами, полагая, что naas - это еврейский аналог слова «змей». Он же говорит (Ref. V, 2), что «сами наассены называют себя гностиками» [7, 277]. В качестве первопринципа наассены почитали Нус (Ум). Его эманации - Хаос и Душа. В другом месте сщмч. Ипполит указывает, что существует единство двух верховных начал - Отца и Сына. За этим муже-женским персонажем следует Дух. Четвертым называется некое огненное божество, - Демиург. Относительно человека сщмч. Ипполит сообщает, что он произошел из земли, был без дыхания и движения, сотворенный по небесному образу, называемому Адамантом. По-видимому, свыше человеку была дарована душа, которая до пришествия небесного Христа томилась в плену материи.

К наассенам сщмч. Ипполит (Ref. V, 13) относит также секту ператов, название которой производит от имени некоего Евфраата Ператика. Доктрину ператов сщмч. Ипполит «связывает с халдейской астрологией. В основе универсума лежит единое начало, бесконечно делимое триадически. Прежде всего, оно определяется как Отец, Сын и Материя. Сын именуется также Змеем и Логосом; ему присущи противоположные стремления к Отцу и к Материи. У Отца Сын заимствует силы и идеи и сообщает их бескачественной материи, т. е. выступает как Демиург» [17, 21]. Вторая триада представляет собой три начала:

1) нерожденное и благое,

2) рожденное из себя самого и благое,

3) рожденное; отсюда происходят три рода: боги, логосы и люди, а также соответствующие области мира. Во времена царя Ирода из нерожденного мира на землю снизошел Христос, имеющий три природы, три тела и три силы. В Нем телесно обитает полнота Божественности. Христос спасает первые два мира, а третий, рожденный, должен погибнуть.

Наконец, к наассенам сщмч. Ипполит Римский (Ref. X, 10) относит также секту сефиан, или сифиан (правильнее - сетиан). Эти гностики были названы по имени библейского патриарха Сифа (Сета), - третьего сына Адама и Евы. Потомки Сифа (Сета), по мнению сетиан (сифиан), были носителями высшей мудрости. Впоследствии Сиф (Сет) воплотился на земле в виде Иисуса Христа. Согласно сетианской доктрине, «в основе мироздания лежат три начала, владеющие бесконечными силами: Свет, Мрак и разделяющий их несмешиваемый Дух. Разумный Мрак, представляющий собой "страшную воду", утверждает свою "интеллигентность" благодаря Свету, без которого он сделается бессильным и безобразным. Поэтому Мрак старался удержать в себе лучи Света и благоухание Духа. Из столкновения этих первых трех начал возникла идея неба и земли» [17, 22]. Поскольку эти небо и земля представляют собой соответственное отражение породивших их начал, между ними происходили столкновения, от которых произошли различные животные, а из воды появился производящий жизнь ветер. Этот ветер свистел, подобно змею, и этим свистом произвел человека - ум, заключенный в тело. По-видимому, этот человеческий ум имеет природу Духа. Для освобождения человеческих душ небесный Логос, уподобившись змею, вошел в нечистую утробу женщины, чтобы разрушить телесные оковы ума. Необходимо отметить, что приведенные краткие сообщения не дают полной картины перечисленных учений. Однако их вполне достаточно, чтобы счесть эти секты офитскими и, по-видимому, самыми ранними из гностических течений.

Помимо прочего, свт. Ириней Лионский (Adv. Haer. I, 31, 1-2) сообщает некоторые скудные сведения о секте каинитов. Неясно, существовала ли в действительности такая секта, или же ересиолог гипостазирует один из аспектов гностической доктрины. Своеобразное понимание библейских событий с противоположной (по отношению к общепринятой) их оценкой вообще характерно для гностицизма. При этом отрицательные персонажи воспринимаются как избранники истинного Божества, а их негативная оценка в Библии объясняется враждебным к ним отношением несовершенного иудейского Бога.

Свт. Ириней говорит, что, согласно учению каинитов, «Каин происходит от высшей силы, и Исава, Корея, Содомлян и всех таковых же признают своими родственниками, и поэтому они были гонимы Творцом, но ни один из них не потерпел вреда, ибо Премудрость взяла от них назад к себе самой свою собственность. И это, учат они, хорошо знал предатель Иуда, и так как он только знал истину, то и совершил тайну предания, и чрез него, говорят они, разрешено все земное и небесное. Они также выдают вымышленную историю такого рода, называя Евангелием Иуды» [8, 87] (Adv. Haer. I, 31, 1).

Такое течение в гностицизме представляется вполне оправданным с точки зрения общегностической доктрины. Если Демиург, каковым является ветхозаветный Бог, - это несовершенный Творец, враждебно или безразлично настроенный по отношению к человечеству, естественно предположить его враждебное отношение к личностям, исповедующим высшее Божество или прямо посланные им. Христианского писателя, конечно же, возмущало превознесение традиционно отрицательных персонажей Писания, поэтому он мог говорить об указанной концепции отдельно, присваивая ее отдельной секте.

 

Сатурнин (в литературе встречается также Саторнил, Сатурнил, Сатурнин) был одним из представителей сирийского гностицизма. Он выступил со своим учением в Антиохии ок. 125 г. Свт. Ириней Лионский о нем сообщает (Adv. Haer. I, 24, 1-2) следующее: «Сатурнин, подобно Менандру, учит, что один есть никому неведомый Отец, сотворивший ангелов, архангелов, силы и власти. Семью ангелами сотворен мир и все, что в нем находится. Человек есть также творение ангелов, которые, не могши удержать светлого образа, явившегося от высшей силы, так как Он опять вознесся, советовались друг с другом и говорили: "сотворим человека по образу и подобию". Когда он был сотворен, и его тело по слабости ангелов не могло стоять прямо, но как червь ползал, то сжалилась над ним высшая сила, и, так как он сотворен по Его подобию, послала искру жизни, которая выпрямила человека, сделала поворотливым и оживила. Эта искра жизни возвращается, говорил он, по смерти к тому, что единородно с нею; прочее же разлагается на свои первоначальные составные части.

Спаситель, учил он, не рожден, бестелесен, без вида, и только мнимо казался человеком; а Бог иудеев есть один из ангелов. И так как все князья хотели уничтожить Его Отца, Христос пришел для уничтожения Бога иудейского и для спасения верующих в Него, т. е. имеющих ту искру жизни. Он первый утверждал, что ангелами сотворены два рода людей, добрый и злой. И так как демоны помогали злым людям, то Спаситель пришел для уничтожения злых людей и демонов и для спасения добрых. Брак и рождение детей, по их словам, от сатаны. Впрочем, некоторые из его последователей воздерживаются от мяса животных и обольщают многих такою мнимою воздержимостью. Далее говорит Сатурнин, что некоторые пророчества произошли от ангелов, сотворивших мир, а другие от сатаны, которого он принимает за ангела-противника мироздателей, преимущественно же Бога иудейского» [8, 33].

Сообщение свт. Иринея слишком кратко, чтобы можно было сделать какое-либо заключение о близости учения Сатурнина к василиданскому или валентинианскому, хотя последнему следует, по-видимому, отдать предпочтение. Как пишет А. В. Дьяков, «можно отметить только несомненный последовательный монизм системы Сатурнина, несколько даже удивительный ввиду его сирийского происхождения» [5, 72]. Последователи Сатурнина были немногочисленны и после его смерти, скорее всего, присоединились к маркионитам.

Одним из самых значительных сирийских гностиков был Вардесан (также Бар-Дайшан, т. е. «сын реки Дайшан»; 154-222). М. Э. Поснов говорит, что «Вардесан был выдающеюся личностью среди позднейших гностиков, как по внешним условиям жизни, так и по личной талантливости и энергичной деятельности. Человек высокоаристократического рода, сотоварищ наследника престола, а потом друг Эдесского князя, в совершенстве постигший халдейскую мудрость, знакомый (если верить Епифанию) и с эллинскою наукою, великий астроном и ученик языческого жреца» [14, 241].

Родители Вардесана переселились из Персии в Эдессу в 144 г. Здесь они были приняты при дворе, где их сын воспитывался вместе с наследником престола Авгарем. Вардесан знал два языка - греческий и сирийский - и, по-видимому, получил общее греческое образование. Из Эдессы родитель Вардесана переселились в Иераполь. В 179 г. 25-летний Вардесан отправился за покупками в Эдессу и здесь услышал проповедь христианского епископа Гистаспа. Проповедь произвела сильное впечатление на молодого человека и он попросил Гистаспа о более подробном обучении. После крещения Вардесан получил сан дьякона. В том же 179 г. на Эдесский престол взошел Авгарь IX, друг детства Вардесана, что содействовало его деятельности. Авгарь IX стал первым христианским правителем Эдесским (но, «к несчастью, Авгарь IX был свергнут с престола Каракаллой, в 216 г.; мимолетное явление маленького государства, основанного на началах либерального христианства, исчезло» [16, 184]).

Помимо проповеднической деятельности в Эдессе, Вардесан выступал как полемист против маркионитов и валентиниан. По-видимому, став христианином, Вардесан не отказался от своей языческой образованности, а только приспособил ее к христианству. Свт. Епифаний Кипрский, Феодор бар Куни († 792) и Михаил Сирийский († 1199) сообщают, что «Вардесан уклонился к валентинианству от "чистого" христианского учения. Евсевий Памфил говорит обратное: что Вардесан от валентинианства перешел к церковному вероучению. По-видимому, в действительности Вардесан, принадлежа к Церкви, исповедовал гностические воззрения» [1, 183].

Свое учение поэтически одаренный Вардесан изложил в 150-ти псалмах, которые ввел в богослужебную практику. Эти псалмы стали очень популярны в массах верующих. Михаил Сирийский сообщает, что Вардесана отлучил от Церкви епископ Апи, преемник Гистаспа. Феодор бар Куни говорит, что Вардесан сам оставил Церковь после неудачной попытки стать епископом. Неизвестно, насколько верны эти сведения, однако, вряд ли отлучение было возможно при столь высоком придворном положении Вардесана.

В 216-217 гг. в Эдессу вступил римский император Каракалла, вследствие чего проповедническая деятельность Вардесана была прервана, и ему пришлось бежать в Армению. В Армении проповедь Вардесана не имела большого успеха, однако, пользуясь храмовыми архивами, он написал историю Армении. В 218 г. он вернулся в Эдессу, где встретился с индийским посольством к Элагабалу. С послами он имел длительные беседы, в которых, по-видимому, познакомился с буддийским учением. Умер Вардесан в 222 г. У Вардесана осталось много верных учеников, возглавляемых его сыном Гармонием. Количество вардесанитов в последующие 200 лет увеличивалось.

Как отмечает А. В. Дьяков, «мы имеем много известий, касающихся биографии Вардесана. К сожалению, нельзя сказать того же в отношении его учения» [5, 72]. Прп. Ефрем Сирин († 373) указывает на противоречия в доктрине Вардесана: "Вардесан признает вместе с Маркионом дуализм, хотя хочет и отвергнуть... Вардесан, который спорит, что не существует многих богов, тем не менее, учит о многих эонах, т. е. субстанциях вечных, - таким образом, тотчас признает, что отвергал» [6, 354].

Система Вардесана мало отличается от валентинианства. По замечанию В. С. Соловьёва, у него «присутствует то же учение о плероме, только вместо 30-ти эонов (как у Валентина) их насчитывается 7. В начале всего стоит первая сизигия - Отец Жизни и Мать Жизни. От них происходит Небесный Христос, "Сын Жизни". Во второй сизигии пару Христу должна составить Хакмут (София). Однако по немощи своей природы она впала в область бесформенной материи, извечно противостоящей плероме. Из этой материи Хакмут, следуя тайным внушениям Небесного Христа, создала Демиурга, - творца видимого мира» [18, 128]. В своей христологии Вардесан отрицал богочеловечество Иисуса Христа. Он считал, что, как вода проходит через трубу, так Христос прошел через Марию, не восприняв плоти. Христос имел «небесное тело», а потому при распятии не пострадал, а только казался страдающим.

В доктрине Вардесана также получили развитие астрологические халдейские представления. Так, солнце и луну он считает отражением первой сизигии - соответственно Отца и Матери Жизни. Вардесан учил о влиянии небесных светил на жизнь человека, вследствие чего среди его учеников имели хождение гороскопы. Кроме того, в этом учении душа человека происходит от высшего начала и имеет божественную природу, а тело материально и потому подвластно действию материальных стихий. Поэтому Вардесан признавал существование судьбы. Судьба определяет телесную жизнь человека, что влияет на его душевную жизнь, хотя и не определяет ее полностью.

В существенных чертах своей доктрины Вардесан не отходит от валентинианства. Однако здесь обнаруживается нечто, совершенно несвойственное учению Валентина - метафизический дуализм. Этот дуализм не является принципиальным моментом в учении Вардесана, а воспринят им более или менее несознательно из иранских учений, с которыми он, по сообщениям ересиологов, был хорошо знаком. Конечно же, трудно утверждать, что философски образованный человек, каковым был Вардесан, мог отнестись без должного внимания к такому важному пункту в своем учении. Тем не менее, учение Платона о материи и Демиурге может быть истолковано в дуалистическом смысле, что и бывало в комментаторской литературе неоднократно. Вардесан, постоянно имея перед глазами иранские дуалистические представления, именно так и воспринял учение, изложенное в «Тиме», и впоследствии полагал, что это нисколько не мешает монизму, чему доказательством в его глазах был платонический монизм.

Мандеи - единственная сохранившаяся до наших дней гностическая секта. Ее адепты, численностью ок. 15 000 человек, проживают на территории Ирака. В ересиологических сочинениях мандеи не упоминаются - вероятно, вследствие того, что секта рано обособилась и, кроме того, на первых порах имела крайне мало общего с христианством. Еще и в наши дни мусульмане считают мандеев звездопоклонниками.

Секта мандеев была «открыта» в сер. XVII в. кармелитским миссионером Игнатием. Игнатий назвал приверженцев секты «учениками Иоанна». Сами мандеи никогда так себя не называли. Игнатий счел сектантов христианами из-за практикуемого ими частого обряда крещения. М. Э. Поснов пишет о том, что «видеть же в мандеях христиан именно Иоанна Крестителя, или его учеников - мог побудить аналогичный Иоаннову характер их крещения - покаянно-очистительный - и почитание ими Иоанна за пророка» [14, 248]. Сами мандеи называют себя «sabba», т. е. «крестящиеся»; это самоназвание в Ираке смешивают с «сабеями» - «звездопоклонниками». Это последнее обстоятельство дает повод мусульманам признавать их монотеистами и не подвергать религиозным гонениям. Иногда мандеев называют «назореями» - сами мандеи так называют только лиц, отличающихся особенным благочестием. Самоназвание «мандеи» происходит от евр. «manda» - «знание», т. е. то же, что и «gnosis» и, таким образом, слово «мандеи» означает «гностики».

Религиозная доктрина мандеев изложена в «Великой Книге» (Sidra rabba), называемой также «Сокровище» (Ginza). Книга состоит из двух частей, именуемых «левой» и «правой». «Правая» часть - «Jamina» - предназначена для живых, а «левая» - «Smala» - для мертвых. «Великая Книга» представляет собой собрание текстов разных авторов. Древнейшие части излагают парсийское учение в мандейской интерпретации, наиболее поздние - учение о Царе Света в монотеистическом аспекте. Каждая книга имеет своего духа-покровителя, к которому практикуется молитвенное обращение. Эти гении сакральных текстов, по-видимому, родственны зороастрийским фраваши. Как замечает Л. А. Лелеков, «собственно мандейских текстов, если вникнуть, вообще не существует, в том смысле, что у мандеев, точно как у зороастрийцев... массы верующих не допускались к письменной версии писания. Их чаяния удовлетворяло текучее, даже аморфное, устное предание, отчасти подправленное краткой выборкой обязательных молитв» [11, 72].

Весьма запутанное учение мандеев сводится к концепции единого Божества, дифференцированного в ряде эонов. Человеческие души, имеющие божественную природу, пленены косной материей. Для их освобождения небесные эоны вселяются в избранных праведников, из которых наиболее почитаемы мандеями Ситиль (Сиф) и Яхья (Иоанн Креститель). Яхья установил обряд крещения как символ очищения душ в небесном Иордане.

Миротворение представляется следующим образом. Неподвижное Божество Абатур вечность за вечностью смотрел в бездну, наполненную илистыми водами. В конце концов, его нечистое отражение ожило и стало Творцом мира. По другой версии, Демиургом стал сын Абатура Птахиль, который произвел уплотнение в темных водах, бросив в них свои блистающие одежды. Из-за крайней запутанности мандейского учения трудно установить, являлось ли оно изначально дуалистическим или монистическим. Большинство исследователей связывает возникновение секты с первоначальной проповедью Иоанна Крестителя.

Согласно преданию, предки мандеев некогда спустились на юг Двуречья с севера (вероятно, из Палестины или Трансиордании). Как предполагает Л. А. Лелеков, «затем на самом деле оказались где-то к северу от Антиохии и там попали под влияние известного гностика Менандра. Именно он навязал мандейцам доктрину сотериологического крещения. Потом они сместились на восток, в междуречье Евфрата и Тигра, в лоно древнейших цивилизаций, и там основательно приобщились к тысячелетнему наследию местных культур» [11, 73]. Как отмечает А. В. Дьяков, «Очень трудно вычленить в современном мандейском учении следы влияния Менандра, ученика Симона Волхва. Что же касается местного религиозного фона, то он, безусловно, оказал существенное влияние на верования мандеев» [5, 73].

 


Эти два гностических учителя, в исследовательской литературе примечательны тем, что, будучи несомненными гностиками, они не занимались разработкой собственных космогонических систем, да и вообще не увлекались спекулятивной философией. Между тем именно их Древняя Церковь считала наиболее опасными еретиками. О Кердоне известно крайне мало. Его называют учителем Маркиона († 160) многие ересиологи - свт. Ириней Лионский (Adv. Haer. I, 27, 1), сщмч. Ипполит Римский (Ref. VII, 10, 37), Тертуллиан (Adv. Marc. I, 2), Евсевий Кесарийский (Церк. Ист. IV, 10-11), свт. Епифаний Кипрский (Haer. XLI), Филастрий Бриксийский (XLIV), блж. Августин (De Praedist. XXIII), блж. Феодорит Кирский (Haer. Fabul. I, 24). Свт. Епифаний Кипрский и Филастрий сообщают, что Кердон происходил из Сирии. Свт. Ириней Лионский сообщает (Adv. Haer. I, 27, 1), что «некто Кердон, заимствовавший учение от симониан и пришедший в Рим при Гигине (свт. Гигин - папа Римский в 136-140 гг. - А. Г.), который по порядку от апостолов был девятым епископом, учил, что Бог, проповеданный законом и пророками, не есть Отец Господа нашего Иисуса Христа, потому что Того знали, а последний был неведом: Тот правосуден, а Этот благ» [8, 31]. В другом месте свт. Ириней говорит: «Кердон, предшественник Маркиона.., часто приходя в церковь и исповедуясь, он так и окончил (жизнь), то, уча тайно, то, опять исповедуясь, то обличаемый в своем худом учении, и, наконец, оставил собрание братий» [8, 148] (Adv. Haer. 3, IV, 3). Из приведенных сведений вполне можно заключить, что Кердон, действительно, был если не прямым учителем, то, по крайней мере, предшественником Маркиона.

Маркион сильно отличается от других гностиков. Как отмечает Г. Йонас, «он, единственный из всех, вдумчиво подошел к страстям Христовым, хотя его интерпретация и была неприемлемой для Церкви; его учение полностью свободно от мифологической фантазии, которой наслаждалась гностическая мысль; он не рассуждает о первоначалах; он не выдвигает множество божественных и полубожественных фигур; он отвергает аллегорию в понимании и Ветхого, и Нового Заветов; он не требует обладания высшим, "пневматическим" знанием или принципом присутствия в человеке того Божественного элемента, который мог быть его источником; он полностью основывает свою доктрину на том, что он провозглашает буквальным значением евангелия; благодаря этому религиозному ограничению он полностью свободен от синкретизма, столь характерного для гностицизма в целом; и, наконец, подобно Павлу, который был для него исключением среди апостолов, он делает веру, а не познание средством искупления» [10, 233-234].

Литература о Маркионе очень обширна. Ни один другой гностик не сделался объектом такой ожесточенной полемики. Однако, как замечает М. Э. Поснов, «у отцов и писателей Древней Церкви Маркион возбуждал какую-то особую ненависть к себе; излагать его учение как бы не доставало терпения; неудержимо хотелось порицать его и порицать» [14, 319]. Первое упоминание о Маркионе встречается в первой «Апологии» св. Иустина Философа (I Apol. 26). Св. Иустин пишет, что Маркион «при содействии демонов заставил многих в человеческом роде богохульствовать и отрицаться от Творца, Бога всего мира, и исповедовать другого какого-то, как бы большего, сделавшего больше в сравнении с первым» [9, 296-297]. Также св. Иустин Философ писал против Маркиона в своей не сохранившейся «Синтагме». Свт. Ириней Лионский пользовался полемическим сочинением некоего неизвестного малоазийского пресвитера. Сщмч. Ипполит Римский также составил отдельное сочинение против Маркиона, как и Тертуллиан. Против этого гностика писал даже сирийский последователь Валентина Вардесан.

Свт. Ириней, изложив вкратце взгляды Кердона, затем (Adv. Haer. I, 27, 2) говорит, что «за ним последовал Маркион из Понта, который распространил это учение. Он бесстыдным образом богохульствовал, говоря, что проповеданный законом и пророками Бог есть виновник зла, ищет войны, непостоянен в своем намерении и даже противоречит Себе. Иисус же происходил от Того Отца, Который выше Бога Творца мира и, пришедши в Иудею во время правителя Понтия Пилата, бывшего прокуратором Тиверия Кесаря, явился жителям Иудеи в человеческом образе, разрушая пророков и закон и все дела Бога, сотворившего мир, Которого он называет также миродержителем» [8, 32].

В том, что Маркион был родом из Малой Азии, с берегов Понта, согласны все ересиологи. Свт. Епифаний Кипрский говорит, что «он происходил из города Синоп» [1, 186]. Маркион был состоятельным судовладельцем (Тертуллиан называет его «понтийским корабельщиком» [20, 127] (De praescr. 30). Тот же свт. Епифаний сообщает, что Маркион был христианином и сыном епископа. Маркион прибыл в Рим, в то же время, что и Кердон, - при папе свт. Гигине (136-140) и здесь пожертвовал на устройство Церкви 200 000 сестерциев. Он требовал от римских пресвитеров епископского сана, но ему в этом отказали. По сообщению свт. Епифания, Маркион просил пресвитеров объяснить ему два евангельских текста - о том, что к ветхой одежде незачем приставлять новую заплату (Лк. 5, 36) и о том, что от плохого дерева не ждут хороших плодов (Лк. 6, 43). Ответ пресвитеров его не удовлетворил, и он, покидая Церковь, пообещал, что внесет в нее раскол. Окончательно он порвал с Церковью в 144 г., примкнув к Кердону. Среди исследователей существует мнение о том, что Маркион «едва ли действительно был "учеником" Кердона, ведь он, очевидно, выработал свои воззрения еще до встречи с ним, а о том, что с Кердоном он познакомился еще в Малой Азии, никаких сведений нет» [5, 74]. Маркион начал свою проповедь при Риском папе свт. Аникете (157-168). Его учение быстро распространилось за пределы Рима. Он проповедовал в Италии, в Египте, Палестине, Аравии, Сирии, на Кипре и в Фиваиде. Свое учение Маркион стремился утвердить в массах народа, а не среди избранных. Тертуллиан сообщает, что под конец жизни Маркион раскаялся и хотел вернуться в Церковь, «пресвитеры были готовы принять его при условии, что он возвратит Церкви всех, кого отторг от нее, но Маркион умер, не успев выполнить этого» [20, 128].

Ересиологи указывают на философскую образованность Маркиона. Ипполит (Ref. VII, 10, 31) говорит о влиянии на него Эмпедокла. Климент Александрийский (Strom. III, 3, 12-13) связывает отрицание Маркионом брака с платонизмом и пифагорейством. Тертуллиан (De praescr. 30) называет его «ревностным стоиком» [20, 127]. При этом, однако, Маркиона более интересовали религиозные проблемы, а не философия. Прежде всего, Маркион был антииудаистом и стремился резко отграничить Евангелие от Закона. Действия Бога Ветхого Завета, указывал он, разительно отличаются от действий Бога Нового Завета. Первый не обладает ни всеведением, ни всемогуществом, ни благостью, «совершает поступки, в которых Сам же раскаивается; Он жесток и неразборчив в отношении нравственности. Это - "Deus justus, crudelis, durus" ("Бог справедливый, жестокий, суровый"). Бог Нового Завета - полная противоположность Ему, это "Deus bonus" ("Бог благой")» [1, 187]. Поскольку существуют два Бога, соответствующих двум Заветам, следует говорить и о двух Христах. Первый Христос - есть иудейский Мессия, который должен явиться, чтобы собрать свой народ и, подчинив ему все племена и народы, произвести свой суд. Однако Бог Ветхого Завета (Демиург), в Своих намерениях проявил неведение о высшем Боге. Этот высший Бог Нового Завета послал своего Христа для спасения человечества. В христологии Маркион придерживается докетизма: Христос был только Духом, но не воспринял плоти. Демиург предал этого второго Христа своему народу для распятия. Умерший Христос был послан в ад, но и там проповедовал об истинном Боге и уверовавших вознес к Отцу, т. е. высшему Богу. Демиург в гневе потряс землю и закрыл солнце, как о том повествуют евангелисты, но больше ничего сделать не смог. Его Мессия еще явится на земле, но его тысячелетнее царство не имеет никакой ценности. Царство же истинного Христа, в котором пребывают уверовавшие в Него, освободившись от плоти, непреходяще. Те, кто не уверовал в него, поступают во власть Демиурга.

В этике Маркион проповедовал строжайший аскетизм, который смущал даже монтаниста Тертуллиана. Христианин, учил Маркион, должен соблюдать полное половое воздержание и безбрачие, чтобы освободиться от уз плоти. В богослужебной практике он сближался с Церковью, признавая крещение водой и помазание елеем. Свои общины он организовывал на манер ортодоксальных.

Антииудаизм был общей чертой всех гностических мыслителей. Да и в самом раннем христианстве, это течение было вполне отчетливо. Маркион довел его до крайности, которая и привела к «теоретическому дуализму». Как отмечает В. С. Соловьёв, «отрицание Ветхого Завета, дуализм и докетизм - роднят его с гностиками. Но в его доктрине было еще больше пунктов, которые сближали его с Церковью. Это делало его позицию особенно опасной для церковного общества: отрава проникла в его недры в прикрытом виде» [19, 311]. Маркион принимал Евангелие от Луки и десять посланий ап. Павла. Впрочем, текст Евангелия от Луки он считал испорченным иудаистами и предпринял его редактирование. Других апостолов он отвергал. Согласно Маркиону, ап. Павел в своем учении утверждал, что иудейство должно уступить место новой религии, поскольку оно оказалось несостоятельным. При этом он связывает новозаветное учение с Законом. Здесь уже Маркион с ним расходился и учил, что Христос явился прямо в Капернаум в качестве посланника высшего Бога; поскольку же Ветхий Завет - творение Демиурга, об истинном Христе там нет ни слова.

Талантливый и высоконравственный Маркион был очень популярен в народе. Маркионитские общины распространились по всей территории Римской империи и существовали еще в V в. После смерти Маркиона его секта разделилась на 2 части. Первую возглавил Апеллес, который действовал в Египте в сопровождении некой Филумены, которую представлял пророчицей. Он учил, что зло есть создание несовершенного Демиурга. Апеллес расходился с Маркионом в христологическом учении: «он полагал, что тело Христа не было только призрачным, но состояло из тончайших воздушных элементов, рассеявшихся при его вознесении на небеса» [5, 74]. Апеллес написал сочинение «Силлогизмы», которое не сохранилось. Вторую часть секты возглавлял Татиан, который был первоначально философом-платоником, затем стал учеником св. Иустина Философа, а после его смерти стал маркионитом. Он проповедовал на Востоке, «вероятно в 172 г., где и основал гностическую секту энкратитов («воздержников» - А. Г.), которые отвергали брак, считая его блудодеянием, гнушались употребления мяса и вина, вплоть до того, что заменили в Евхаристии вино водой, благодаря чему были известны также под именем "аквариев" (а также гидропарастатов - т. е. «водопийц» - А. Г.)» [15, 366]. Известны также такие маркионитские учителя, как Северс, Кассиан, Гермоген и Гермий. В VI-VII вв. «маркионитство наравне с манихейством стало основой для ереси павликиан» [4, 62].


БИБЛИОГРАФИЯ

1. Афонасин Е. В. «В начале было...». Античный гностицизм в свидетельствах христианских апологетов. Фрагменты и свидетельства. СПб., 2002.

2. Афонасин Е. В. Античный гностицизм и его критики. Собрание античных свидетельств о гносисе и исследование христианского платонизма и гностицизма первых веков по Р. Х. Автореферат диссертации на соискание ученой степени доктора философских наук. СПб., 2002.

3. Вольф М. Н. Ранняя греческая философия и Древний Иран. СПб., 2007.

4. Джурас В. Павликианство и тондракитство: к истории двух ересей // Богословский сборник. Православный Свято-Тихоновский Богословский институт. Вып. 7. М., 2001.

5. Дьяков А. В. Изучение гностицизма // Россия: Духовная ситуация времени. Научно-теоретический гуманитарный журнал. М., 2002. №№ 5-6.

6. Ефрем Сирин, прп. Слово на еретиков // Ефрем Сирин, прп. Творения. Т. І. Барнаул, 2005 (репринт издания - СПб., 1890).

7. Ипполит Римский. Опровержение всех ересей (отрывок) (Пер. С. Г. Карпюка) // Древний Восток в античной и раннехристианской традиции (Индия, Китай, Юго-Восточная Азия) (Сост. и прим. Г. А. Тароняна). М., 2007.

8. Ириней Лионский, свт. Творения. М., 1996 (репринт издания - СПб., 1900).

9. Иустин Философ, св. Апология І, представленная в пользу христиан Антонину Благочестивому // Ранние отцы Церкви. Антология. Брюссель, 1988.

10. Йонас Г. Гностицизм (Пер. с англ. К. А. Щукина). СПб., 1998.

11. Лелеков Л. А. Зороастризм: явление и проблемы // Локальные и синкретические культы. Научный сборник. М., 1991.

12. Лосев А. Ф. История античной эстетики. Итоги тысячелетнего развития. Т. VIII. Кн. 2. М., 1994.

13. Ориген. Против Цельса. Ч. 1. Кн. I-VI. (Пер. Л. Писарева). М., 1996 (репринт издания - Казань, 1912).

14. Поснов М. Э. Гностицизм II века и победа Христианской Церкви над ним. Брюссель, 1991 (репринт издания - К., 1917).

15. Преображенский П., прот. О Татиане и его Апологии // Ранние отцы Церкви. Антология. Брюссель, 1988.

16. Ренан Э. Марк Аврелий и конец античного мира М., 1991 (репринт издания - СПб., 1911).

17. Сидоров А. И. Проблема гностицизма и синкретизм позднеантичной культуры: (Учение наассенов): Автореферат диссертации на соискание научной степени кандидата исторических наук. М., 1981.

18. Соловьёв В. С. Вардесан // Энциклопедический словарь Ф. А. Брокгауза и И. А. Ефрона Т. Х: Вальтер - Венути. СПб., 1993 (репринт издания - СПб., 1890-1907).

19. Соловьёв В. С. Маркион // Энциклопедический словарь Ф. А. Брокгауза и И. А. Ефрона Т. ХХХVI: Малолетство - Мейшагола. СПб., 1995 (репринт издания - СПб., 1890-1907).

20. Тертуллиан, Квинт Септимий Флорент. Об отводе возражений еретиков // Тертуллиан, Квинт Септимий Флорент. Избранные сочинения. (Пер. И. Маханькова, Ю. Панасенко, А. Столярова, Н. Шабурова, Э. Юнца. Сост. и общ. ред. А. А. Столярова). М., 1994.

21. Трофимова М. К. Гностицизм. Пути и возможности его изучения // Палестинский сборник. Вып. 26 (89). Л.,1978.

22. Трофимова М. К. Из истории ключевой темы гностических текстов // Палеобалканистика и античность. М., 1989.