ИЛЮЗОРНОСТЬ АМБИВАЛЕНТНОСТИ ХРИСТИАНСКИХ ЦЕННОСТЕЙ ОБЩЕСТВА ПОСТМОДЕРНА:

ПРАКТИЧЕСКИЙ АСПЕКТ

Любое общество, будь то архаическое, доклассовое или же общество модерна и постмодерна, характеризуется наличием определенных ценностей, норм, правил и табу, которые по мере функционирования, развития социума, трансформируются в соответствии со сложившейся культурной, политической, экономической и прочими ситуациями. Общеизвестны ряд базовых, сходных, свойственных практически всем обществам и зафиксированных в священных книгах различных религий мира правил. Главные из них концентрируются вокруг отношений Бога и человека, остальные же можно свести ко второй заповеди Господа нашего Иисуса Христа «...возлюби ближнего своего, как самого себя...», и действительно, она максимально полна и содержательна, включает в себя все прочие заповеди человеческого общежития. Казалось бы, что может быть проще: соблюдая предписания, не положить лишнего преткновения спасению, если рассматривать этот вопрос в духовном контексте, или же просто - напросто избежать конфликта с законом, если перевести это в сферу светской юрисдикции. Однако не все так просто, более того, более тщательное рассмотрение некоторых моментов, показывает, насколько амбивалентно порою могут выступать христианские ценности в различных жизненных ситуациях.

Целью данной статьи является анализ двойственности христианских ценностей в условиях общества постмодерна. Исходя из этого, были сформулированы следующие задачи: во-первых, раскрыть категорию общества постмодерна, проанализировать различные теоретико - методологические подходы к изучению данной категории; во-вторых, указать место религиозного сознания и церкви в обществе постмодерна; в-третьих, проанализировать практический аспект применения данных ценностей в условиях, например, больниц.
Актуальность данная статья приобретает в силу отсутствия по этой проблематике определенных наработок. В рамках постмодернизма сегодня работают многие философы, социологи, лингвисты, филологи. К наиболее известным представителям данного направления следует отнести Ж.-Ф. Лиотара, Ж. Бодрийара, Ж. Делеза, Ж.Дерриду, Ф. Гваттари, необходимо также упомянуть У. Эко, Дж. Ваттимо, X. Кюнга, Д. Кампера, Д. Барта, В. Джеймса, Ф. Джеймсона, Ч. Дженкса, Р. Рортиа, А. Хайсена, И. Хассана, А. Крокера, Д. Кука, М. Роз и др., а в отношении христианских ценностей особое место занимают труды свят. Феофана Затворника, митр. Антония Сурожского, свят. Николая Сербского, А.Дугина и многих других, но так или иначе, комплексного исследования по данной проблематике не проводилось.

Под обществом постмодерна следует понимать общий культурный знаменатель второй половины XX века, уникальный период, в основе которого лежит специфическая парадигмальная установка на восприятие мира в качестве хаоса - «постмодернистская чувствительность» [1,2].

В трактовке У. Эко постмодернизм в широком понимании - это механизм смены одной культурной эпохи другой, который всякий раз приходит на смену авангардизму (модернизму) «Постмодернизм - это ответ модернизму: раз уж прошлое невозможно уничтожить, ибо его уничтожение ведет к немоте, его нужно переосмыслить, иронично, без наивности».

Известный теоретик постмодернизма Ихаб Хассан выделяет следующие главные принципы и ценности постмодерна:
1. Неопределенности, неясности, пробелы - не только недостатки, а основные принципиальные установки постмодернистских произведений искусства и философских концепций. Для искусства этот тезис должен иметь такое же принципиальное значение, какое принцип неопределенности Гейзенберга имеет для физики, теорема Геделя - для логики и математики. Нелогическое, монологическое мышление, а «диалогическое воображение» [3] приобретает в постмодернизме решающий смысл.

2. Следствием является принципиальный фрагментаризм. Это воплощается в недоверии к «тоталитаризирующему синтезу», в склонности к методам коллажа, произвольного монтажа, «вырезок» и «врезок», в склонности к парадоксам, в «открытости разбитого», в акцентировании «разломов», «краев» и т.д.

3. Постмодернизм опровергает все каноны, выступает против всех конвенциональных авторитетов. В литературе это означает «смерть автора», т.е. прекращение его «отцовской» власти и попечительства над читателем.

4. Постмодернизм возвещает о «смерти субъекта», «опустошает» традиционное Я, которое перестает быть центром мысли и переживания, лишается своей мнимой «глубины».

5. Постмодернизм отстаивает права ирреализма: не все может быть «показано», «изображено», «иконизировано».

6. Ирония - одна из главных постмодернистских установок, подразумевающих игру, иронию, аллегорию как важнейшие подходы литературы и искусства, да и любого вида мыслительного творчества.

7. «Гибридизация» подразумевает смешение, скрещивание привычных жанров искусства, заимствование одними жанрами творческих стилей и методов других жанров.

8. Для характеристики постмодерна используется термин «карнавализация», заимствуемый у М. Бахтина. Имеются в виду «радостная релятивность» вещей и событий, «перспективизм», участие в «сумасшедшей чересполосице жизни», «имманентность смеха» и т.д.

9. С этим тесно связана категория равного «участия в игре», «представлении» авторов и читателей, слушателей.

10. Подчеркивается «конструктивистский характер» творчества.

Перечисляя эти признаки, И. Хассан добавляет: «...взятые вместе, они образуют нечто иррациональное, абсурдное, незавершенное. Нет альтернативы тому, чтобы понятие постмодерна оставить открытым для истории, хотя сам постмодернизм уже принадлежит истории» [4].

У. Эко полагал, что размежевание, аналогичное борьбе «модерна - постмодерна», можно обнаружить в любой переходной эпохе человеческой культуры. Привлекая к рассмотрению материал по истории современной литературы, Эко приходит к выводу, что постмодернизм имеет своей целью разрушение привычных для предшествующей культуры разделений и дихотомий - реализма и ирреализма, формализма и содержательности, «чистого», элитарного и массового искусства и т.д

«XIX и XX столетия, - писал Ф. Лиотар, - принесли столько террора, сколько мы, люди, смогли вынести. Мы заплатили достаточно высокую цену за ностальгию по целому, по примирению понятийного и чувственного, по прозрачному и коммуникабельному опыту... Наш ответ: объявим войну тотальности, станем свидетелями того, что не может быть презентировано; дадим простор различиям и спасем честь имени». Отвергается идеология и практика властвования, доминирования, насилия, войны - в пользу ценностей плюрализма, равноправного диалога, дискурса, совместного нахождения решений, мира и согласия, основанного, однако, на неизбежных рассогласованиях и разногласиях[2].

В строгом смысле философии постмодернизма не существует: постмодернистская рефлексия направлена на доказательство невозможности философии как таковой, невозможности выработки нового философского стиля мышления, понимаемого как создание целостной объясняющей мировоззренческо-теоретической системы. Постмодернизм принципиально не претендует на создание философской универсальной теории, уделяя пристальное внимание не прояснению Всеобщего, а описанию игры Частностями. Он связан с дезавуированном дискурса Всеобщего, Всевышнего, с осмыслением ситуации fin de siecle («конца веков»), для которой характерно сомнение в незыблемости мира и культуры, убежденность в том, что то, с чем имеет дело человек, по сути - иллюзия, а выбор, который он совершает, возможен лишь как предпочтение плохого перед еще более худшим [8].

Конечно, Церковь может существовать в условиях постмодерна, не становясь постмодернистической. Христиане могут использовать смерть модернизма, чтобы исповедовать историческую христианскую веру потерянному и смущенному поколению. Чтобы принадлежать к эпохе постмодерна, церковь должна проповедовать истину Слова Божия, ценность Закона Божия и необходимость Причастия и св.Таинств.

Так или иначе, но в подавляющем большинстве случаев Церковь не может не влиться в общий поток постмодернистических перемен. Мы видим, насколько расколото постмодернистическое общество, где каждая группа замыкается в своем маленьком мире. Христиане сегодня имеют свои воскресные школы, семинарии, академии, свои книжные магазины, свои средства массовой информации. Постмодернисты утверждают, что поскольку универсальное единодушие невозможно, люди, говорящие на одном языке и имеющие одно мировоззрение, должны образовывать свои закрытые общины. Это же происходит в сегодняшнем христианстве. Христиане, открыто обсуждающие христианскую субкультуру, должны осознавать, что единственной альтернативой может быть исчезновение. Христианство было вытолкнуто из культуры в целом - из школ, кругов интеллигенции, средств массовой информации. Создание христианских школ, издательств, радиостанций и тому подобного, пожалуй, является одним из величайших достижений Церкви двадцатого века. По мере усиления постмодернистического давления, уже имеющиеся противоположно настроенные институции могут оказать христианам неоценимую услугу в повышении эффективности подобного духовного сопротивления.

Проблема состоит не в том, что у христиан есть аналогичные социальные институты, а в том, что эти социальные институты становятся порой слишком похожи на мирские. Образ мышления, культивируемый околоцерковной субкультурой, постепенно начинают напоминать секулярный постмодернизм.

Говоря же о Постмодерне, следует подразумевать не узкое стилистическое течение, но историческую ситуацию, в которой оказались абсолютно все, вне зависимости от своих вкусов, идей, предпочтений, географического положения и т.п. Итак, если постмодернизм имеет отношение преимущественно к культуре, то Постмодерн - к истории. Постмодернизм субъективен, ситуация Постмодерна - объективна. Совершенно безсмысленно поэтому объявлять Постмодерн своим «личным врагом».

По сути дела постмодерн - внехристианское явление. Как и романтизм, или Ренессанс, или авангард. «Вне» - не значит однозначно «против».

Что есть полемически-положительного, контрастно - убедительного в деле обращения ко Христу в постмодерне?
• критичное отношение искусства к самому себе;
• принятие любой традиции;
• тесный контакт с массовой культурой;
• разочарование в идеалах;
• игра в жизнь, а не сама жизнь;
• отсутствие воли;
• постмодерн предлагает участвовать человеку в культуре.

Ренессанс традиционной религиозности мысли, общества и культуры - это и есть Постмодерн, каким он должен быть в России.

Православие представляет собой аутентичную христианскую традицию. Ни католичество, рано вступившее на путь модернизации, ни тем более протестантство, стремящееся восстановить «первоначальное христианство» и тем самым представляющее собой чистый Модерн, не несут в себе значительной части истинных смыслов христианской религии.

Эпоха Постмодерна должна стать веком Православия. Православию не грозит конец, потому что оно никогда не начинало с чистого листа, в отличие от всего, что связано с Модерном. Конец Православия станет его торжеством и настоящим (а не фукуямовским) концом истории.

Что же касается сложных современных социальных проблем, с котрыми все чаще приходиться сталкиваться священнику или просто христианину, то речь идет о тех, в которых заведомо отсутствует общий алгоритм решения. К таким проблемам можно отнести вопросы, например, сообщения индивиду, больному неизлечимым заболеванием, его диагноза; необходимости медицинской помощи заведомо обреченным на смерть фактом смертельной болезни младенцам; эвтаназии, абортов и прочее. Разумеется, подобные нарративы активно артикуируются не только в светских масс-медиа, сми, но и вызывают определенный, и порой специфический, интерес у представителей различных религиозных конфессий. В силу отсутствия в нашем государстве практики эвтаназии, а также учитывая существующую точку зрения церкви относительно вышеупомянутых проблем, более логичным было бы рассмотрение непосредственно тех жизненных ситуаций, которые встречаются в рамках нашей жизнедеятельности и требуют моментально решения или реакции на них. Таких проблем также огромное количество, и чтобы сузить проблемное поле и более четко сформулировать предмет анализа, решено было взять только те, которые фигурируют в конкретном социальном институте, а именно - институте здравоохранения, а если более точно, то непосредственно в больницах.

Важной представляется проблема информирования больного о его диагнозе. С точки зрения религиозной морали, мы сталкиваемся с заповедью «не лжесвидетельствуй», а значит и не лги. Но как быть в ситуации, когда больной, будучи, к примеру, эмоционально нестабильным или попросту мнительным, услышав диагноз «рак», прибегает к практике суицида или пытается прожить «последние дни», что называется, в свое удовольствие. Кроме этого, неоднозначность реакции может проявиться и в отказе борьбы за жизнь, в том, что принято обозначать как «сложил руки», а как известно, внутренний настрой порою является неотъемлемым атрибутом выздоровления, даже в самых безнадежных случаях. Естественно, это проблема не только врача. Юридически все верно: врач сообщил диагноз, а дальше как советь позволяет, как сердце расположено ну и т.д. Однако, так ли все просто? Ведь кроме больного есть еще его родственники, которые в состоянии аффекта способны нанести вред себе и окружающим, более того, мало кто из находящихся в палатах любого из отделений больницы винит себя в плохом самочувствии, как правило для этих целей есть врачи: «либо чересчур молодые и неопытные, или же наоборот - выжившие из ума и отставшие от времени, однозначно некомпетентные и желающие нажиться на чужом горе», и при этом мало кто отдает себе отчет в том, что и у врачей болеют и умирают родные и близкие.

Б. Спиноза утверждал, что любой человек, вне зависимости от его образования, менталитета, религиозной принадлежности или же отсутствии таковой, склонен в наиболее тяжелый для него момент обращаться к иррациональному, духовному, а следовательно умалчивая, скрывая от больного сущность его болезни, возможно лишаем его права обратиться к Богу, и как следствие спастись. Но всегда ли подобная ситуация будет способствовать обретению веры, покаянию или возвращению в лоно церкви? Совсем нет, молясь о исцелении и не наблюдая его, многие теряют веру, упрекая Всевышнего в бессердечности, жестокости, и отсутствии сострадания. Для матери, теряющей своего ребенка, аргументы «на все воля Божья», «Бог дал, Бог взял» или цитаты из Иезекиля и Иова вряд ли подействуют.

Следует также отметить, что наиболее остро ощутима эта проблема в случае, когда с больными наедине остается священник. Необходимо подобрать каждому нужные слова, утешить даже в случае смертельного диагноза, приободрить, если это вообще возможно, приготовить и настроить пациента и его близких. Утаить правду и при этом дать надежду, а значит и шанс на выздоровление или же соблюсти заповедь и обречь человека на смерть (ведь как утверждали стоики «ожидание смерти, хуже самой смерти»), но при этом, возможно, на спасение его души, ответ на этот вопрос каждый дает себе сам.

Еще одной острой проблемой является проблема абортов. Разумеется, всем известно отношение церкви к этому вопросу, однако мы предлагаем рассмотреть не ситуацию нежелательной беременности при условии здорового плода и отсутствии медицинских показаний у беременной - здесь все очевидно - это грех, приравнивающийся по тяжести к убийству. Для исследования следует взять ситуацию, с которой с каждым годом сталкиваются, к несчастью, все больше, казалось бы здоровых, семейных пар, именно невозможности выносить плод. Ложась на сохранение буквально с первых недель беременности, женщина получает огромное количество медикаментов, наносящих непоправимый урон не только ее здоровью, но и здоровью будущего ребенка, вероятность которого родиться полноценным с каждой очередной ампулой вводимых препаратов заметно снижается. Безусловно, светская общественность говорит о гуманности, не задумываясь, отправляет женщину на сохранение, и, возможно тем самым обрекая ее впоследствии на ребенка-инвалида, невостребованного, ненужного обществу маргинала. Желая обмануть природу, Бога, физиологию - кому как угодно, в итоге обманывают и наказывают себя. Сара много лет была бесплодна, прежде чем смогла подарить Аврааму сына, ставшего впоследствии достойным праотцом. Не давая, или давая больных детей, Господь не только смиряет, дает понять неблагословенность брачного союза супругов, но и побуждает к молитве, посту, благочестивому образу жизни. Что же делать в ситуации, когда аборт в принципе неизбежен? Когда встает вопрос жизни либо матери, либо ребенка? Убийство или самоубийство?

Итак, именно отчетливая опора на вневременные по своей сути христианские подходы в аксиологии, психотерапии, деонтологии. Евангельский поход предполагает любовь к человеку как реальную и действенную альтернативу модерну и постмодерну, преодолевая их в принципе, сводя неразрешимые на первый взгляд проблемы в свете святоотеческого учения.

«Идите и проповедуйте», - заповедал Христос своим ученикам. Христиане, которые не исполняют Его заповеди - не христиане. Если они не умеют проповедовать, если они не видят путей просветить море язычников светом Христовой веры - они никуда не годятся. Они закостенели в своем благочестии, они полюбили свою культуру больше, чем Евангелие, они полюбили свой мир сильнее, чем людей вокруг себя. И именно это бессилие христиан является свидетельством скорого конца, а не какой-то постмодерн. Если христиане желают спрятаться в своем уютном отреставрированном прошлом, если они перестанут быть закваской мира, - всему наступит настоящий конец, а не прогнозируемый светскими учеными «конец света».

Подводя итоги, можно сделать следующие выводы:

Во-первых, существуют различные точки зрения на категорию общества постмодерна, каждая из которых заслуживает отдельного внимания и тщательного анализа.

Во-вторых, религия является одним из наиболее значимых инструментов формирования общества постпостмодерна и модуса выживания индивида.

В-третьих, амбивалентность христианских ценностей - феномен иллюзорный и, несмотря на трансформацию ценностно-нормативной системы любого современного общества, является константной категорией. Необходимо дать священнослужителю, сотруднику больницы и индивиду, оказавшемуся в кризисной ситуации, возможность увидеть опору в религиозном подходе, преодолевая эфемерность амбивалентности христианских ценностей.

1. Вельш В. Постмодерн. Генеалогия и значение одного спорного понятия // Путь. - 1992. - №1. - С. 109-136.
2. Лиотар Ж.-Ф. Состояние постмодерна. - М.: Алетейя, 1998. - С. 140.
3. Бахтин М. М. Проблемы поэтики Достоевского. - М.: Прогресс, 1972. - С. 71.
4. Дриккер А. С. Эволюция культуры. Информационный отбор. - Спб., 2000. - 181 с.
5. Каган М. С. Философия культуры. - Спб., 1996. - 416 с.
6. Козловски П. Культура постмодерна. - М.: Прогресс, 1997. - 236с
7. Дженкс Ч. Язык архитектуры постмодернизма. - М.: Прогресс, 1985. - 135 с.
8. Маньковская Н. Б. Эстетика постмодернизма. - СПб.: Алетейя, 2000. - 347

Богословська освіта і наука в Україні